Елена Ленковская

 

   ЗНАЮ, ЧТО НИЧЕГО НЕ ЗНАЮ

    Сергей Ив. Иванов. Детский курс разных наук. — Спб.: «ДЕТГИЗ», 2017.

 

    Сергей Ив. Иванов всегда мне казался человеком солидным. И выглядит он соответственно: классик русской литературы, да и только. Борода — почти как у Некрасова. Правда, короче. Но — гуще. А что рыдающий анапест Сергей Ив. Иванову не свойственен, это и к лучшему. Нет, рыдать (от смеха) над его научно-популярными сочинениями мне доводилось, но это ж совсем другие рыдания! Это полезные рыдания, продлевающие жизнь и пробуждающие научное любопытство.

    Борода ивановская, вкупе с одухотворённым ликом его, обладают большой силой притяжения. Замечено — стоит ему на какой-нибудь шумной литературной тусовке появиться, репортёры с писателя с классической писательской внешностью объективов не сводят. Правда, с солидностью всё не просто. И хотя человек он не только видом солидный, но и внутри образованный до крайности, но так и тянет Сергея Ив. Иванова на эксцентрику.

    Взялся курс разных наук детям изложить — а вышло так, что ухохочешься. Вроде всё по науке, но смешно, мочи нет.

    Про Сергея Ив. Иванова известно, что ещё по молодости сочинял он для солидного «Радио России» пьесы про серьёзных, в общем-то людей, — философов, астрономов, физиков... Вот не знаю, с бородой он тогда был или нет, мне-то кажется, он с нею и родился, а про пьесы известно точно — они были короткими и полными неподражаемого ивановского юмора. А потом, в 2013-м, и книга вышла — в издательстве «ДЕТГИЗ». В этом году её переиздали вновь: востребована, это факт. В чём такой интерес коренится и оправдывает ли Сергей Ив. Иванов ожидания читателя — тут бы надо разобраться.

    Открываем книгу, и пошло-поехало: Пифагор, мол, работал портным. Вот уж воистину, эти писатели для красного словца не пожалеют и Пифагора. Слыханое ли дело? Нет, даже я со школы помню про квадрат гипотенузы и сумму двух катетов, и про пифагоровы штаны, которые на все стороны равны — не забыла. Но чтобы портным? Все в хитонах, а Пифагор — штаны раскроил...

    А ведь, попалась, попалась и я на крючок! Полезла в справочники — проверить. Нет, ну мало ли! Вдруг! В результате столько всего нового и неожиданного узнала, что аж глаза на лоб полезли (пересказывать не буду, пусть читатель сам «погуглит»).

     И ведь он, Сергей Ив. Иванов, того и ждал, того и добивался — чтоб у нас после чтения вопросы остались, да такие, от которых прям сильный зуд и мурашки: пока ответа не найдёшь, покоя тебе не будет.

    В названии книги так и слышна уверенная поступь классика. Нет, в самом деле, оно внушает доверие и надежду на продолжение, поэтому никто и не удивился, что к 2015 году у «ДЕТГИЗа» и Сергея Ив. Иванова составился уже целый комплект «детских курсов» — к «разным наукам» добавились «Детский курс древней истории» и «Детский курс античной мифологии».

     Однако, хочешь не хочешь, название не только задаёт столь отрадную для всякого издателя серийность, но и формирует ожидания в отношении конкретной книги. А ведь стоит углубиться, так сказать, в её умопостижение, представление о том, что ждёт под обложкой, сильно меняется. Вырисовывается совсем иной... прошу прощения, эйдос.

    Теперь по пунктам. Первое. Детской эта книга является совсем не в том значении, как представляется при беглом взгляде на её обложку. Это рассказы человека, попытавшегося посмотреть на историю науки с детской точки зрения. Однако даже в процессе чтения не сразу удаётся расстаться с убеждением, что книжка эта — для детей. Инерция. Точнее, её сила. Второе. «Курс» — в жанровом отношении не совсем курс, скорее это всё-таки сборник забавных анекдотов на тему истории науки. Третье. «Детский курс разных наук» посвящён не собственно основам наук, а истории научных теорий.

    Что до классического наследия — ивановский «Детский курс...» и впрямь прекрасно укладывается в литературную традицию комических (или сатирических) историй (вспомним, к примеру, пародийную Всеобщую историю, обработанную «Сатириконом»). Он хорош именно как подведение итога тому, что уже читателю известно, изучено, (хотя бы «пройдено»). Это своего рода ревизия, ироническое обобщение уже усвоенного. Ревизор, сводя концы с концами, намеренно травит байки, не забывая о деле, однако. И если вы неплохо образованы, то сможете оценить по достоинству остроту и меткость его шуток, нужным образом воспринять обобщения и вообще «понять, в чём тут юмор».

     Для совместного чтения с ребёнком эта книга тоже вполне подходящий вариант: если оставить чрезмерную заботу о том, чтобы ребёнок ВСЁ понял, то удовольствие гарантировано и папе-доценту, и сыну-младшекласснику.

     «Курс...», в принципе, вполне годится для чтения в любом возрасте, однако если вы рассчитываете, что стоит сунуть ребёнку эту книгу — и он, без хлопот и усилий, зубрёжки и сточенных о гранит науки молочных клыков, эту самую науку полюбит и пятёрки домой охапками потащит, — не нужно обольщаться.

      Если ваше чадо в предмете совсем ни в зуб ногой (по причине молодости лет или общей учебной нерадивости), то чтение «Курса...» будет занимательным, но в голове мало что задержится. К примеру, мой третьеклассник читал книжку взахлёб, много над нею веселился, однако запомнить из всего прочитанного в разделе «Детский курс философии» смог лишь про Ньютона, про которого и до того был в курсе, а ещё — «про дядьку, который ходил в мыльном пузыре». Дядькой в пузыре оказался Демокрит. Судя по тексту, он в пузырь не лез, всего лишь дул в смоченную мылом трубочку, что дало возможность Сергею Ив. Иванову представить демокритову теорию мироустройства, потолковать про оболочку Вселенной, образуемую из хаоса. А вот иллюстратор (Роман Кобзарев, уверенный рисовальщик и большой затейник при том) нарисовал Демокрита в огромном пузыре: образ вышел яркий и даже убедительный, поразив детское воображение. Впрочем, и моё тоже.

    Итак, можно ли считать эту книгу занимательным комментарием к предметам школьной программы, как нас уверяет аннотация? Отчасти, да. «Развеять школьную «скуку» с её помощью, конечно, можно. Хотя, сдаётся мне, всё не так просто. И книга получилась не столько вольным дайджестом эволюции научной мысли, но — сводом известных моделей всего сущего. Если совсем попросту, тут в фокусе мир и место человека в нём. Диалектическая и атомистическая философии (от Пифагора до Гегеля), астрономия и эволюция Вселенной; теория гравитации; история развития атомной физики и теория биологической эволюции — это ж набор дисциплин для джентльмена, обдумывающего житьё!

    И вот, мы с вами обдумываем своё житьё, а на наших глазах, в вольных фантазиях автора, Пифагор, Сократ, Гераклит, Демокрит, Платон, Аристотель, Декарт, Кант, Гегель, Птолемей, Коперник, Галилей, Кеплер, Резерфорд, Дарвин и прочие — спорят, едва ли не дерутся, обижаются друг на друга, чудачествуют, обуреваемы страстями, а в промежутках успевают делать кой-какие открытия.

     Учёного народу на страницах много, одни теории опровергают другие, и лично у меня ближе к концу книги вся эта толчея начала вызывать лёгкое головокружение. (А вот нельзя такие книжки читать подряд, особенно если есть потребность серьёзного осознания вещей основополагающих, пусть и поданных в шутейном виде: мозги вскипят.)   

    Итак, паноптикум чудаковатых мыслителей, двигающих науку, всё расширялся, и сами они в какой-то момент уже перестали казаться милыми причудниками. Закралась крамольная мысль: автор представил всех этих быстрых разумом Невтонов в таком ироничном виде потому, что сам полон скепсиса по отношению к их учёным экзерсисам, и вообще любым рациональным построениям в частности. Примерно как Кьеркегор — к рациональным построениям Сократа и других философов, верящих в силу разума в пику интуитивному постижению Божественной воли...

    Словом, результатом этой передозировки стал новый взгляд на авторскую концепцию. В конце книги Сергей Ив. Иванов — как знал, как знал! — довольно ловко от моих подозрений отбился своим послесловием, однако осадочек остался.

    А про Сократа, кстати, в «Курсе разных наук» — самая короткая статья. В ней говорится следующее: «...афинский философ, родившийся около 469 года до нашей эры. Был известен своей иронией. Книг не писал, утверждал, что ничего не знает. Борясь с невежеством, просвещённые афиняне заставили его выпить яд».

    «Я знаю только то, что ничего не знаю». Наверное, мне всего лишь померещилось, и не сократовское изречение можно считать девизом этой книги?

    Кстати, аннотация повеселила. Нас предупреждают: книгу эту нельзя использовать при составлении рефератов, сдаче ЕГЭ и сочинении докторских диссертаций. Мол, для этого есть учебники, энциклопедии и другие серьёзные источники. Со всем согласна, кроме докторской. Сдаётся мне, в этом случае как раз уже можно...

    рецензия опубликована в журнале «Урал», октябрь, 2017

    [текст в «Журнальном Зале»]